Записи с темой: прочлось (список заголовков)
13:03 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
И ещё Визеля

"...Листая эти альбомы с любительскими фотографиями, вы ощущаете, будто, потеряв дар речи и испытавая мучительное головокружение, вы погружаетесь в бездонную ледяную ночь. Все остальные люди остаются где-то сзади, связь ваша с ними становится все более и более зыбкой. Но вот наступает следующий день, и вы вновь листаете те же страницы.
В глубине души я знаю: каждый устремленный на меня с фотографии взгляд срубает с дерева еще одну ветвь, добавляет на солнце еще одно пятно. Я знаю, с каждой новой фотографией надежд становится все меньше. И все же пальцы мои переворачивают страницы, и друг друга сменяют съежившиеся тела, разинутые в беззвучном крике рты. И тогда щемящая сердце, удушающая мука становится все горше и горше, она подавляет меня; когда перед глазами столько трупов, боишься наступить на свой собственный.
Каждый раз, когда передо мной открывается новая страница, возникает новое изображение, у меня перехватывает дыхание. И я говорю себе: " Это конец, они достигли последнего предела, все остальное будет не так ужасно - невозможно же придумать страдание более обнаженное, жестокость более изощренную". Но мгновением позже признаю свою ошибку. Я недооценил изобретательностью убийц. Пределы бесчеловечного человеческому разуму неподвластны. Зло в большей степени, чем добро, устреплено в бесконечность.
Чем объясняется мазохистский порыв, побуждающий вас держать перед глазами книгу о прошлом, которое завернуто в саван, но еще не опущено в могилу? Прежде всего жаждой знания, желанием понять. Истории о зверствах читают прежде всего оставшиеся в живых. Чтобы постичь, пусть и с опозданием, истину, которая прежде им не давалась. Чтобы узнать все, что только можно узнать, о событиях, которые их изувечили. Ведь они, в сущности, по-прежнему не понимают, что произошло. И как - и почему - им удалось спастись. Изучая документы и таблицы, исследования и воспоминания, они надеются взглянуть на себя со стороны - на себя и на свое прошлое. Фотографии воскрешают прошлое лучше, чем слова, любые слова - они безжалостны, значимы, точны. Потрясенный тем сгустком памяти, которая в них сконцентрирована, оставшийся в живых изучает их, дабы вновь обрести свой собственный образ, который он счел навеки исчезнувшим. Например, как он - скорее глазами, чем ртом - читает кадиш. Рот, безусловно, можно обвинить во многом: он молчал, когда должен был говорить, и говорил, когда сказать уже было нечего. Глаза более правдивы, они хорошие свидетели, они не забыли ничего."

"Следующее поколение"

@темы: Шоа, прочлось

12:48 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Я думала, что мне попались Машины дневники в начале лета... Оказывается, уже в марте 2015 я что-то выписывала из них. Больше трёх лет я провожу с Шоа, в Шоа. Просто кусок из Эли Визеля, который очень точно передаёт всё, что могу сказать

Скупые документы. Гроссбухи ужасов с дотошными записями. Истории, рассказанные с детской непосредственностью. Объединяет их желание вырвать из объятий ночи жизнь и смерть народа, который еще совсем недавно процветал, был полон жизненных сил, а теперь превратился в загнанного зверя. Измученные, объятые ужасом, авторы то истошно кричат, то погружаются в глухое, преисполненное ненависти молчание.
Установленные факты, известные эпизоды, исследуемые вновь и вновь и вместе с тем совершенно необъяснимые; эпизоды комические и от этого еще более душераздирающие. Кажется, будто та или иная стороная Холокоста тебе доподлинно известна, но нет, все еще только предстоит узнать. Когда читаешь книги авторов, которые не знают друг друга, поневоле думаешь: в них ведь описываются одни и те же сцены, одни и те же события. Они все одинаково начинаются и одинаково кончаются. Все уже сказано - и все еще предстоит сказать.

@темы: Шоа, прочлось

10:08 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Завидую собаководам, у которых развито обоняние. Знаю людей, у которых очень развит нюх и они придают огромное значение запахам - это же вообще другая работа мозга! Но оно настолько закрыто для меня, что эту часть жизни у собак только теоретически могу понимать, но не прочувствовать.

Скупила еще 4 книги Догфренд, начала вот Анне Лилл Квам Королевство запахов.

Попробую самостоятельно.

Кстати, собаководы, у Догфренд сейчас любопытный конкурс, в течении которого можно обучить собаку различать цвет, форму, запах, считать. На сайте висит, я решила попробовать со своими :)

@темы: прочлось, всегда новый год и всегда новоселье

20:21 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
И снова минутка бурчания на книгоиздание.
Кажется, редактор АСТ сильно подвёл издательство, ну или ему действительно пофиг.
Не выдержала и приобрела свежеизданные записи Януша Корчака ("Оставьте меня детям";).
О нём позже, надеюсь, что даже кое-что поиллюстрирую.
В центре книги, конечно, есть вставка с подборкой фотографий с подписями. Уникальные, интересные, разглядывать их - дух захватывает. Если бы не большое НО. Пролистав книгу вдоль и поперёк, не нашла информации, откуда эти фотографии появились в книге. А желание найти подобную информацию появилось от фотографии, с трогательной подписью - "По дороге к смерти Корчак держал на руках двух самых маленьких деток и рассказывал сказку ничего не подозревающим малышам..."
И вот оно - НО. На фотографии не Януш Корчак, не Хенрик Гольдшмит - это постановочная фотография актёра Войцеха Пшоняка из великолепного, без сомнения, фильма "Корчак".
От такой откровенной глупой ошибки всё издание вызывает смутное раздражение.
Не надо так собирать книги.




@темы: Шоа, прочлось

19:00 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
набросочек.
Til lille August
Фото Katya Zhivaykina.


Евгений Клюев

Маленький Август

I
От лета осталось совсем ничего — и маленький Август
приходит ко мне поболтать, посидеть на краешке стула,
и в летних его шестилетних словах есть смелость и беглость,
а горечи нет вообще никакой, ещё не настала.

И мы разгова… раз-го-ва-ри-ва-ем, и маленький Август
мне всё до конца объясняет про то, чего я не понял —
прожив мою долгую глупую жизнь и с нею не справясь,
и вечно горя то Господним огнем, а то преисподним.

Но маленький Август спокойно глядит большими глазами
в пучину судьбы и уроки свои мне в сердце вбивает:
мол, зря Вы сказали, что жизнь коротка, и зря Вы сказали,
что лету конец… никакой не конец, концов не бывает.

Ну, раз не бывает, тогда хорошо — и, значит, отныне
не стоит ругать эту старую явь: такая-сякая!..
Я дыней тебя угощу, чтобы сок полуденной дыни
потёк по щекам твоим спелым, струясь — и не истекая.
II
Ах, маленький Август, когда бы всё так на свете и было…
но ты говори, говори, дорогой, ты не прерывайся!
Оно веселее, чем весь этот бред, бред сивой кобылы,
с которым мне жить и с которым дружить… кружить в ритме вальса.

О чём я — да кто б ещё знал, дорогой! О долге, о чести,
о частностях… частых поездках домой — домой, не домой ли,
о чтобы однажды собраться толпой, о чтобы всем вместе:
кто жив и кто умер — и я б прискакал, весь в пене, весь в мыле.

Но ты говори, говори, дорогой: тебе собеседник
почти и не нужен, почти ни к чему, почти и не в радость.
тем паче такой, потонувший в своих мотивах осенних, —
о чём тебе с ним и зачем тебе с ним… ах, маленький Август!

А тот говорит, говорит, говорит — не переставая:
про тиволи, и про кино, и про цирк, про детский театр,
и как одна рыбка вчера умерла, а нынче живая…
мой маленький Август, мой маленький друг, мой врач-психиатр.

III
Его по утрам отправляют в детсад, что неподалёку,
и там у него есть подружка одна, по имени Лоне,
и он ей вчера навсегда подарил такую каляку…
ну, в общем, тарелка одна, НЛО — как на небосклоне.

Тут маленький Август, вдруг переходя на сбивчивый шёпот
и взяв с меня клятву, что я не скажу ни слова соседям,
мне — мне одному! — сообщает: они поставили опыт,
заслав нас на Землю, но все мы с неё однажды уедем!

Ага… я давно это подозревал, поскольку иначе
совсем ничего непонятно вокруг, а так всё понятно,
и все наши дни обретают свой смысл, и все наши ночи.
Но я никому ничего не скажу, соседям — тем паче!

И маленький Август, под-ми-ги-ва-я (мы связаны тайной!),
тихонько уводит меня за собой в счастливое детство:
там Лоне, и маленький Август, и я, и там мы летаем:
они — на пушистых на крыльях своих, а я — как придётся.

IV
Нет, маленький Август, сегодня никак, сегодня я занят.
Тут, видишь ли, братец, такие дела: статья для журнала.
О чём… да о том же, о чём и всегда: что память терзает,
что люди уходят, что годы летят, что жизнь доконала!

Какое там «злитесь»… я сроду не злюсь, но, маленький Август,
у взрослых всегда ведь забот полон рот — помимо… помимо!
Вот вырастешь — и, как и все мы, поймёшь, что возраст — диагноз.
Диагноз-то? Это когда мы больны… стой-стой, не больны мы!

Но маленький Август уже убежал искать подорожник.
И чёрт меня дернул сказать про статью! — твержу в тишине я, —
как будто статья не из тех же бесед, из пустопорожних,
что с маленьким Августом, только в сто раз длинней и скучнее!

Журнал отдыхает, редактор, прости: нахлынула немочь.
«И Вы отдохните», — велит мне мой врач, всевидящий Аргус.
Конечно же, мы отдохнём, отдохнём… вот и Антон Палыч
велел отдыхать в «Дяде Ване» — точь-в-точь как маленький Август.

V
С чем, маленький Август, сегодня? С мечом! С мечом и забралом.
Настала пора, говорит, воевать (не сесть бы мне в лужу,
поскольку я вряд ли кому покажусь совсем таким… бравым.
хоть с парочкой-тройкой нестрашных врагов, наверное, слажу).

Конечно, я сам предпочел бы покой и мирное время,
но, если уж тут распорядок такой, — по коням, мой Август!
Мы всё завоюем с тобой, чёрт возьми, и пусть они в Риме
болтают себе про имперскую спесь, имперскую наглость.

Какая нам разница, что говорят досужие люди?
У нас на войну государственный взгляд — ни больше, ни меньше.
В шесть лет не бывает иначе: врагов карают не глядя,
а после целуют и милуют всех, включая умерших.

Ну что ж, собираемся: я не предам тебя, мой понтифик!
Мы вместе сильны: уже съеден пирог и сок уже выпит,
оседланы кони, рабы сочтены, трепещет противник —
и ластится к нашим сандальям чужой прекрасный Египет.

VI
Мне маленький Август оставил письмо — точней, пиктограмму —
на двери… конечно, приклеив её надёжнейшим клеем,
который теперь уж ничем не содрать (замечу угрюмо).
Хотя… чёрт с ней, с дверью: подумаешь, дверь! Не то мы жалеем.

Не то мы жалеем, не то бережём, роднимся не с теми,
и, в общем-то, даже не теми нас всех зовут именами,
и старость приходит к нам тоже не та: хандря не по теме,
не в те, ах, не в те приглашая места… не то вспоминая!

Составить бы список: куда не ходить и с кем не встречаться,
кого ни за что никогда не пускать в своё мирозданье,
кого назначать себе в чада свои, кого в домочадцы —
и жить бы легко, и делить свои дни с детьми и дроздами.

А на пиктограмме два чахлых цветка из ближнего сада,
подкова коня, ускакавшего вдаль, его же уздечка
(с кем надо дружить до конца своих дней, с кем вовсе не надо)
и в самом углу, умещаясь с трудом, — кривое сердечко.
VII
От лета осталось совсем ничего, но маленький Август
мне пообещал приходить в сентябре — и даже позднее,
поскольку я, значит, один, без него, навряд ли притрафлюсь
к совсем уже близкой осенней поре и той, что за нею.

Забавно… откуда б ему ещё знать о той, что за нею,
когда я и сам-то — на старости лет — теряюсь в догадках
и то леденею от мыслей о ней, то вдруг пламенею
и как-то совсем себя не узнаю в моих одногодках!

Ты, маленький Август, давай не ходи далёко от дома:
на что тебе будущность, как бы она тебя ни манила?
Она ведь такая, дружок дорогой, нечестная дама:
уж я-то знаком с ней, уж я-то прошёл сквозь это горнило.

Но маленький Август умеет считать — и числами тешит
себя и меня, погоняя года вперёд понарошку,
и держит тяжёлое время в руке, как будто игрушку —
игрушку такую для всяких таких особ августейших.

@темы: прочлось, звукомицвет

12:24 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
***
Что, мой милый старый август,
станем горевать
и искать в бумагах адрес
о пяти словах?
Помню, где-то в этой папке:
вынем и – айда!
Помню, наезжали как-то –
позабыл куда.
Там ещё сперва налево,
а потом – село,
там ещё такое лето
красное цвело,
там один такой зайчонок
прыгал по кустам
и два ворона учëных
говорили там:
– Если вашими шагами,
то шагов шесть-семь...
Помню, жизнь была другая –
новая совсем.
Из книги "Зелёная земля". М., Время, 2008

Евгений Васильевич Клюев

@темы: прочлось

22:52 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
***
В честь уже наступившего лета
на пустынной одной мостовой
вот тебе одуванчик салюта
надо всею твоею Mосквой.
Это что-нибудь вроде подарка –
одуванчик, пустой сувенир,
это так, как от бублика дырка
или след от бесцветных чернил.
Это что-нибудь вроде привета.
Только так и могу я, увы,
посигналить тебе – через лето,
через тёмную бездну Москвы.
Из книги "Зелёная земля". М., Время, 2008

@темы: прочлось

04:11 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Я тут решила перечесть всю подростковую линию Терра инкогнита от росмэн - а это в основном 4-6 томовые серии, коих количество... Хрен знает сколько. А на литрес еще и с опозданием книги выходят, поэтому, например, "Живых" вот только дочитав третью часть, придется отложить. Уж простите, еще имею возможность покупать на литрес (а я всецело за покупку), но скупать бумажные тома, каждый рублей по 400... Да и не то, чтобы хотелось что-то из этого иметь пока, уж простите : D правда, окромя"Живых" Еналь, пока читала только Щербу "Часодеев" (6 томов) и "Чародол", но Щерба вообще хромает... Хотя небезынтересна, а местами так вообще хороша. Но местами :(

Ничего умного с осени не читала, как расквиталась с курсами.
Дом в котором бросила, хот даже купила трехтомник...
А, был еще хороший Ташкент город хлебный, тяжелый.

@темы: прочлось

17:53 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
В "Живых" практически нет языковых ляпов, поэтому над данным предложением я аж зависла "Никто не мог предсказывать погоду, потому что погода на острове была не предсказуемой".

@темы: прочлось

12:27 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Приканчиваю тут вторую книгу из цикла "Живые" Варвары Еналь.
Много, конечно, упущено, напортачено, но бог с этим.
Затягивает! Хорошее повествование, хорошие герои, интереснее часодеев.
Ирмеца зову фриком х)

чо-то зато малюется


@темы: прочлось

13:13 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Чтобы не потерять - одна из любымых книжек раннего детства




@темы: прочлось

01:20 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Что-то всё-таки есть в миссис Харрис, отчего глаза влажные. Вспомнила я о ней в связи с накоплением -на -мечту.

Увы, у меня нет сейчас такой мечты, как у миссис Харрис. Но, будем справедливы, я никогда особо не утруждалась в исполнении мечт. Хотя утруждалась, но меня сильно вдохновить может чье-то благо, а не собственное. Собственное - оно либо будет, либо нет и я обычно ради него просто плыву.
А вот теперь пора собраться безнадежно и работать. Не за мечту, так за азарт.

А, Цветы для миссис Харрис написал Пол Гэлико, которому принадлежат душещипательные Дженни и Томасина, над которыми я всё детство сопли лила. Миссис Харрис - лондонская уборщица, которая мечтает купить платье от Диор. Невероятно уютное и легкое повествование.

@темы: прочлось

18:29 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
18:46 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Божечки-божечки-божечки, весь огромный цикл про Орбинавтов Марк выдлэид в сеть!!

Кто не знает Орбинавтов, когда-то один роман был отпечатан. В нём ВСЁ. Он прекрасен. Автор настоящий историк и, я почти уверена, что маг.
Закончилось на самом интересном месте, по слухам я знала, что там много всего понаписано, но что именно?!
Вот ответ. Много читать. Много. Много-много-много.
samlib.ru/d/delxta_m/

Цикл: романы и повесть. Некоторые рождаются со способностью влиять мыслью на недавние события и проживать их заново. Это орбинавты, "путешествующие в мирах". Другим удается стать орбинавтами с помощью сложных ментальных упражнений. Третьи знают о возможности развить эту способность, но десятилетия упорного труда ни приводят их ни к каким результатам. Большинство же людей во всех поколениях об орбинавтическом даре даже не догадываются. Время не властно над тем, кто властен над ним самим. Поэтому в те часы, когда орбинавт пребывает в своем особом состоянии воздействия на ход времени, его тело перестраивается в направлении собственного идеального тела, образ которого хранится в подсознании каждого человека. В промежутках между орбинавтическими опытами носитель этой способности взрослеет и стареет, как обычные люди. Частая практика воздействия на время позволяет орбинавту возвращать и сохранять молодость по желанию. Поэтому орбинавт может жить многие столетия. Но это не означает, что его жизнь нельзя прервать насильственно.

Вот такая была книга:
Орбинавты. Роман

Испания. Конец XV века. Просвещенные европейцы съезжаются в университет Саламанки, горят костры инквизиции, испанские войска осаждают мусульманскую Гранаду... Накануне падения родного города юный Алонсо бежит в христианскую Кордову, чтобы уберечь древний зашифрованный манускрипт, который содержит тайное знание о необычных возможностях орбинавтов. .

В новых частях обещаны и древний Рим, и Наполеон, и всё на свете. Расположены хронологически.
Счастье есть.

@темы: прочлось

12:28 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
"Эвакуировавшийсся из Варшавы библиотекарь Герман Крук взялся прилежно за возрождение библиотеки. 10 сентября 1941 года библиотека стала вновь выдавать книги.
Люди, которые в обычное, нормальное время редко брали книгу в руки, сделались теперь ревностными посетителями библиотеки. Книга стала другом, учителем в скорбной, печальной жизни, которая явилась всеобщим уделом.
В подполье, в подземных убежищах, за убогим огарком, при скудном свете, пробивавшемся в щель, обитатели гетто читали книги.
1 октября 1941 года из Виленского гетто поволокли на убой три тысячи человек. А 2 октября библиотека выдала триста девяносто книг. 3 и 4 октября происходила резня во втором гетто, а 5 октября библиотека выдала четыреста двадцать одну книгу. К ноябрю 1941 года число заключённых в гетто уменьшилось на 40 процентов, а количество выдаваемых книг выросло почти на одну треть. По отчётным данным библиотеки, наибольшим спросом пользовались художественная литература и детские книги.
К ноябрю 1942 года, то есть за год с лишним существования гетто, число выданных книг достигло ста тысяч. В честь этой юблейнрй цифры библиотека устроила вечер, на котором были выданы книжные премии первому и последнему абонементу."
"А.Суцкевер "Виленское гетто", "Чёрная книга"

@темы: Шоа, прочлось

11:05 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Еще один повод не поддаваться на провокации собачников: "Собаке надо выплеснуть эмоции, дайте ей поиграть".

"У собак существуют две формы игровой охоты. Одна из них - это погоня за брошенными предметами, например, палочками и мячами; вторая форма представляет собой погоню собак друг за другом.
Чем чаще собаки играют, тем выше риск чрезмерной стимуляции. Если хозяин и собака два-три раза играют с любимой игрушкой, и игра не превращается в нечто необузданное, риска чрезмерной стимуляции, как правило, не возникнет: В течение одного-двух дней стрессовая реакция снова уляжется. Но если собака интенсивно играет в течение более продолжительного времени, ей потребуется несколько недель, чтобы ее организм отдохнул от стрессовой реакции. Иногда состояние стресса переходит в хроническое.

Так как собака в состоянии хронического стресса очень подвижна, и ей трудно расслабиться, хозяин может решить, что она недогружена. Тогда он еще больше увеличивает нагрузки. В результате стресс собаки повышается еще сильнее, и она становится еще более активной - и хозяин решает повысить нагрузку в очередной раз. В итоге собака оказывается в круговороте стресса. Эта проблема часто возникает у хозяев собак тех пород, про которых известно, что им необходимы большие нагрузки."
Андерс Халлгрен "Драйв и мотивация"

@темы: всегда новый год и всегда новоселье, прочлось

19:14 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Дана Сидорес



* * *



Один мой друг подбирает бездомных кошек,

Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.

Они у него в квартире пускают корни:

Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,

Конечно, уже оккупирован, не осталось

Такого угла, где не жили бы эти черти.

Мой друг говорит, они спасают от смерти.

Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.



Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,

И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.

Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.

Мне тоже всучил какого-то хромоножку

С ободранным ухом и золотыми глазами,

Тогда ещё умещавшегося в ладони...



Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,

Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.

Но все эти ценные качества бесполезны,

Они не идут в зачет, ничего не стоят,

Когда по ночам за окнами кто-то стонет,

И в пении проводов слышен посвист лезвий,

Когда потолок опускается, тьмы бездонней,

И смерть затекает в стоки, сочится в щели,

Когда она садится на край постели

И гладит меня по щеке ледяной ладонью,

Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,

Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.



Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.

Она отступает.

@темы: прочлось

14:16 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
большая и прекрасная статья о трудностях перевода на примере Гарри Поттера
nplus1.ru/material/2016/09/12/harrypotter

@темы: прочлось

23:26 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
Никто не ценит, а я угораю и с советского стиля и с специфических шуточек биологов. ТБВ отдыхает.
И да, я таки начала курс по генетике. Выглядит он для меня так, что одни непонятные слова объясняются другими непонятными словами, но прикольно.

Еще из книги о Дмитрии Беляеве: "Стал Димка москвичом, обзавелся московскими приятелями, а приятели мечтали о дальних странствиях, о небывалых приключениях, обменивались сверхзахватывающими книжками. А где Димке взять такие книжки, если у брата, вчерашнего студента, не то что домашней библиотеки - стола путного не имелось? И все же однажды, в ответ на Димкины стенания, Николай пообещал: -Ладно, подберу для тебя подходящую литературу. И вскоре выполнил обещание - принес тоненькую брошюрку в мягкой потрепанной обложке. -Ты просил что-нибудь приключенческое... На обложке значилось: "Рихард Гольдшмидт. Аскарида". -Так это же про глистов! - возмутился Димка, перекинув намусоленным пальцем несколько страничек. - А ты говоришь... -Да, про глистов, - спокойно подтвердил брат. - Но не спеши отказываться: из этой маленькой книжки ты сможешь уяснить механизм клеточного деления, узнаешь, как рождаются новые клетки, а в природе нет ничего более увлекательного, нежели этот загадочный процесс!" Геннадий Падерин "На крутизне поиска"

@темы: прочлось

20:11 

Мы у Господа весьма упорное человечество. Геннадий Николаевич Айги
А вот у хиппарей бонобо - крепкая женская дружба. А вы говорите - ее нет.

"Между самками бонобо развиваются сильные дружеские связи, которые не наблюдаются у самок шимпанзе, в целом менее социализированных. Именно такие тесные связи между особями женского пола бонобо — секрет их эволюционного успеха. Каждая самка, конечно, слабее, чем самец, но если какуюто самку начинают обижать назойливые кавалеры, все подруги приходят ей на помощь. Таким образом, самки бонобо сообща защищаются от агрессии самцов. Самцы уже не могут принуждать самок к спариванию. В результате самки бонобо приобретают значительно большую половую свободу и могут сами выбирать себе партнеров. И они предпочитают не «громил», а более обходительных и миролюбивых самцов. Основная цель альфасамца — иметь монопольное право на спаривание со всеми самками из группы. Если избиение самок и агрессивное поведение уже не приводит к репродуктивному успеху, то такие самцы утрачивают эволюционное преимущество. Более успешными становятся миролюбивые самцы."

@темы: прочлось

не видел

главная